radetel_blog (radetel_blog) wrote,
radetel_blog
radetel_blog

Историк в эпоху экранной культуры

Доклад, прочитанный здесь. Часть его, наиболее оптимистическая, уже публиковалась в этом блоге.

Несколько лет назад выходил сборник «Историк в поисках адресата», в котором участвовал и я. Замечу, что с тех пор общая атмосфера вокруг труда профессионалов если и изменилась, то не в лучшую сторону. Повод вернуться к теме, и не только в смысле повторения пройденного.
Сначала — первое и основное. Мы присутствуем при торжественном крахе трехвекового «просветительского» проекта. На протяжении трех столетий просветители, либералы, демократы, социалисты etc. занимались «просвещением народа» и дарованием ему права голоса. На протяжении тех же трех столетий реакционеры всех мастей убеждали этого не делать, настаивая на том, что право голоса в чем бы то ни было подразумевает профессионализм. А профессионалами во всем (в политике, в науке, в чем угодно) все быть не могут. И вот — свершилось. Начало этого века добавило к всеобщему среднему и скоро всеобщему высшему образованию, к свободному времени для культурного развития и гражданским правам — Интернет. И «народ» впервые в истории заговорил во всеуслышание. К сведению своих учителей.
И — обнаружилось, к горькому сарказму подлинных «правых» и возмущенной истерике сколько-нибудь умных «левых», — дивное. Ни интеллектуально, ни культурно современный обыватель не отличается в лучшую сторону от своего трехсотлетней давности предка. Просто фольклор как источник сведений о мире заменился случайной начитанностью, порождающей, в свою очередь, «постфольклор». Зато у помянутого обывателя, в отличие от предка, есть всеобщая грамотность и непыльная работа в офисе. Отсюда уверенность в собственных современности и профессионализме, а в качестве бонуса — компьютерная клавиатура как средство творческого самовыражения.
Историк всегда писал для «образованного класса». Когда последний в основном совпадал с элитой общества, было в целом ясно, зачем и для кого пишется история. Прошлое есть сокровищница опыта, необходимого власть предержащим. Как они учатся, с какими конкретно задачами писать исторический труд (можно и более для их развлечения) — вопрос другой. Но главная цель перед писаной историей веками стояла понятная. История никогда до последнего времени не предназначалась для общества в целом. Задачи историка и эпического певца, их мотивы, результаты их труда — разные. И разная формируется ими историческая память.
Но затем границы «образованного класса» стали катастрофически расширяться. Наконец, в развитых странах они почти совпали с границами общества. Некоторое время могло казаться, что «всё хорошо» — написанную учеными историю учат в школе, научно-популярные книги выходят большими тиражами. Правда, были и «звоночки» — от идейного террора и использования в примитивной пропаганде до успеха дилетантских поделок на исторические темы.
С приходом Интернета и появлением массовой обратной связи стало ясно — всё нехорошо. Сведения из учебников и научно-популярной литературы все эти десятки лет просто «капали» как жалкие ингредиенты в котел стихийно рождающихся исторических мифов. Массовые представления об истории были и остались фольклорными по духу. И отличаются они от традиционного фольклора ровно так же, как современный обыватель от своего предка. То есть разве что в худшую сторону. Хотя бы потому, что вслух и едва ли не на равных оспаривают истинность подхода профессионального.
Историк всегда знал, что правящим ныне нужно льстить. Этим — история действительно грешна. Но никакой историк прошлого не мог предположить, что когда-нибудь в будущем будет править «народ». Или, вернее, «народ» объявят правящим — и он, соответственно, будет требовать, чтобы льстили ему. Уже нельзя изучать спокойно и объективно историю прежних правителей и династий — надо везде и всегда льстить «народу». Пойти на поводу у этого — это конец для поиска исторической истины. Последняя нужна только квалифицированной элите, чтобы учиться на ошибках прошлых элит. «Народ» полной истины о своей истории слышать не хочет, как не хочет слышать действующая элита полную истину о себе.
Острее всего ситуация будет ощущаться в таком обществе, где элиты как таковой нет, где она сама только возникает «из народа». Понятно, что даже самый высший слой такого общества будет в полной мере разделять «массовые» воззрения, да и вообще не понимать, зачем нужны «эти историки», если не для пропаганды. Знакомо?..
Экранная культура», «информационное общество»… Специалисты-гуманитарии очень часто повторяют и объясняют эти формулировки. Часто даже и задумываются они над нелегкими судьбами своих областей знания и профессий в новых глобально-исторических условиях, — но судьбы эти никак не меняются…
Первобытная культура говорила на языках устной речи. Культура цивилизованного общества, каким его знали наши недавние предки и каким его хотели бы по-прежнему знать мы, или очень многие из нас, — на языке букв, на языке написанной, а после печатной книги. Культура нынешней пост-цивилизации, культура мегаполисов, сменивших города, — на языке экрана, на языке движущейся картинки, ясной в принципе в любом конце света без перевода. Это не хорошо и не плохо, — вернее, может быть и хорошо, и плохо, — но это так. Экран имеет разные ипостаси — кино, телевидение, компьютер… Разные ипостаси и у картинки на экране, их еще больше — от фильма до компьютерной игры или просто хорошо оформленного сайта… При этом книга, разумеется, будет существовать и в новом, только век как появившемся, культурном формате веками (хотя бы как «электронная», а вернее, что нет). Так и подлинный фольклор существовал веками рядом с книгой — только вот творцами «большой» культуры, элитой общества его творцы и передатчики с момента появления письмен постепенно быть перестали.
Ибо творец «большой» культуры — всегда часть элиты, всегда обладает определенным как общественным, так и вполне материальным капиталом. Можно много судить о том, что дала культура экрана разным группам интеллектуалов и «креативного класса». Кому повезло — как творцу-художнику или как производителю, — тому повезло. Ни в одной группе, конечно, не повезло всем. Однако очевидно, что одна группа интеллектуального сословия, пожалуй, хуже всего встроена в новый формат — и это как раз ученые-гуманитарии. Историки, филологи, философы. Можно добавить, как часто делают в таких сочетаниях, «особенно в России», — но это будет не совсем правда.
Мы не делаем ни оружия, ни иных ценных для власть предержащих в любом обществе, в любой стране мира осязаемых вещей. Мы не собираем перед экранами миллионные аудитории, и не разрабатываем новых разновидностей самих этих экранов. В отличие от специалистов по прикладным общественным наукам, мы не столь очевидны в качестве аналитиков. Если есть у располагающих средствами лиц и классов понимание, как знание прошлого помогает понять настоящее и действовать в нем, — хорошо. Если нет — на нет и суда нет. Можно использовать историка для пропаганды. Тогда и на экран ему дорога — как вспомогательной говорящей голове, с соответствующим отношением во всех смыслах, вплоть до сугубо материального.
Между тем, у историка есть потенциально сильная сторона, и она, как и у других творцов культуры, не зависит от воли властей земных, — он, прежде всего, рассказчик. По самому призванию — рассказчик. Мысль не новая, как и то, что именно эта роль рассказчика может сулить успех и достойное место в жизни. Не раз доводилось читать выводы коллег о необходимости расширить и углубить дело популяризации исторического знания. Все правда. Но в новом культурном формате нужен и следующий шаг, внутрь этого формата. Необходима визуализация исторического знания. Не в целях одной популяризации или развлечения. Это и так делается, хотя о недостатках есть что сказать. Все исторические жанры, всякая книга ученого-историка, будь то учебник, справочник или научная монография — может быть переведена на язык «движущейся картинки». Не во всех случаях, далеко не во всех, это может дать оглушительный эффект и расширение аудитории, — но это будет освоение нового поля, которое может в перспективе принести историческому знанию и историческому просвещению большую пользу.
Как уже сказано, многое делается и сделано. В том числе и у нас за последние 15-20 лет. Были опыты весьма неплохих мультимедийных энциклопедий (включая исторический материал) и учебников, и сейчас ими мало кого удивишь. Вдобавок — научно-просветительские фильмы на исторические темы, мультипликация (вспомним приснопамятную «экранизацию» Н.М. Карамзина), да и исторические стратегии… Во многом из этого впереди, разумеется, на несколько шагов наши добрые западные, а частью и восточные соседи (что не всегда хорошо, ибо потребляет их не во всем объективную продукцию и Россия). Но и у нас — повторю — сделано немало.
Есть, однако, одно большое «но». Роль собственно историка-профессионала, по идее главного производителя контента для просветительской продукции, в ее производстве весьма ограничена. В сравнении с традиционной книгой, между историком и диском или кассетой, на которой воплощены его идеи, оказывается гораздо больше людей, которые «лучше знают» и «больше умеют». Не говоря уже о том, что, опять же в отличие от большинства традиционных книг, проекты такого рода, во-первых, обычно коллективные, во-вторых, их инициатива исходит не от историков, и коллектив формируют далеко не всегда они. Исключения есть, но их мало.
В итоге историк оказывается часто даже не в роли сценариста (это — везение), а в роли консультанта, «писателя» отдельных текстов, входящих без его присмотра в неплохую, возможно, мозаику. Или в роли вспомогательной говорящей головы, что характерно особенно для телепередач, — со всеми вытекающими. Ограниченность форматов ограничивает для историка и возможности для творчества (об исследовательской работе здесь речь вообще обычно не идет). Так что и морального удовлетворения немного… Часто полезнее и приятнее во всех смыслах потратить время на работу по очередному гранту.
Между тем, технические возможности новой эры открывают перед историком захватывающие перспективы. Один и тот же авторский текст, став, скажем, ядром сложного и красивого мультимедийного комплекса, включающего различный видео- и изобразительный материал, хорошо построенную ссылочную систему, — может работать и как популярное просветительское издание, и как академическая монография для тех, кто сознательно выберет определенный «уровень сложности». Конечно, чтобы создавать такие издания, требуются усилия знающих и умеющих (без всяких кавычек) специалистов, и соответственно этому серьезные затраты, «вложения в будущее». Но подобное преодоление жанровых границ, по сути создание нового жанра исторического повествования, как мне кажется, — веление времени. Ключевой момент здесь — такие проекты по определению индивидуальны, и автор-профессионал здесь главная или одна из главных фигур.
Пока же полезно было бы самим историкам чаще выступать с инициативами и искать средства на реализацию творческих проектов традиционного, просветительского характера. Скажем, можно было бы предложить интерактивные учебные книги, посвященные разным эпохам отечественной истории или разным регионам страны. Может быть, они принесли бы больше пользы и нашли бы более широкий отклик, чем традиционный учебник. Яркое издание такого рода можно было бы, например, посвятить истории Древней Руси — terra incognita для многих и многих. И в то же время издания такого рода могли бы стать и прологом к большему, уже содержа в себе частицы высокого и в то же время не отчужденного от «читателя» академизма — тексты источников, ссылки на них, рассуждения о том, откуда берутся те или иные преподносимые факты… Кто захочет пойти «вглубь» — тот пойдет. А специалист начнет осваивать новый, полезный формат.
…Ну что же, это был взгляд оптимиста. Однако сегодня, сейчас, в реалиях теперешней России для оптимизма оснований, к сожалению, остается не так уж много. «Снизу» от историка возмущенный хор требует что-нибудь про предков, построивших пирамиды по всему миру, и про победы былинных героев всегда и во все времена надо всеми вообще. «Сверху» и из смежных с верхом сфер с усталым от непонятливости собеседника выражением забот государственных на челе разъясняют: «Единственное назначение гуманитарного знания есть восхваление своей страны и своего народа». Кстати, цитата. Могли бы и короче: «Народу знание о подлинном прошлом не нужно, и нам тоже». Лишнее доказательство того, что государственная элита в России пока отсутствует.
Так для кого же популяризировать, объяснять, упрощать? Потребитель соответствующего продукта от профессионального автора будет весьма немногочислен. Коллеги-гуманитарии, занимающиеся иными темами. Студенты-гуманитарии, выбирающие тему. Ученые и немногие образованные люди иных специальностей. Что же, где-то и хорошо. Такую публику сложными словами не испугаешь.
Но и с искусством создания сложного исторического текста не всё слава Богу. Стремление к формализации гнет науку в бараний рог не хуже идеологических требований. Чиновника, стремящегося «посчитать» ученых, еще можно понять, — надо же разуметь, кому и сколько. Но и сами ученые в погоне за «качеством» научной работы всё чаще радостно обращаются к инструментам, отнюдь не качество порождающим. Взять наукометрию. Она может казаться полезной, и в определенной степени таковой является, показывая «ценность», а точнее востребованность каждого ученого. Однако связанная с ней «журналомания» таковой определенно не является. Во всяком случае, понуждение ученых в массовом и непременном порядке делать статьи, отдавая им предпочтение перед большими работами, ведет в никуда. Так в исторической и любой гуманитарной науке — и я не возьмусь категорически утверждать, что иначе в науках социальных и даже (о ужас!) в естественных. К чему, собственно, толкает требование представлять свои результаты исключительно (фактически) в статьях? Действительно исключительно, поскольку времязатраты на писание и пробивание статей, на подгонку их под различные требования, вплоть до оформительских, часто не оставляют сил на создание действительно большой работы иного рода, чем сборник таких статей. Многие «монографии» уже сейчас такие и есть.
Итак, первый вариант — ученого загоняют в поле «мелкотемья», увлечения частными сюжетами, которые только в виде статьи и можно представить. Я грамотный, я знаю, что «из маленьких кирпичиков…» и т.п., но зачем же всех поголовно заставлять таскать кирпичи? Не полезнее было бы специалисту самому попытаться возвести хоть какое-то здание, помимо пары обязательных диссертаций? Или обязательно не давать ему даже самому осознать, зачем нужны описываемые им «кирпичики»? Делается все для того, чтобы зданий вовсе не было, — а если у кого-то все же получается, то велика вероятность, что его обзовут «популяризатором». Действительно, зачем серьезным ученым такое баловство, обобщающие работы? Статьи, только статьи!  Ну ладно, кто-то все-таки замахивается на работу монографического уровня, и даже не «популярную». Для такого исследователя включается, как правило, второй вариант последствий из «журналомании». Статьи от него все равно требуют, и он вынужден выдавать фрагменты исследования, часто промежуточные и скороспелые выводы. Никакой ценности в том, чтобы «знакомить коллег с ходом работы» и т.д., на самом деле нет. Неоконченное исследование — и есть неоконченное. Зато как удобно за это его критиковать! Третий вариант тоже выглядит довольно убого, но в принципе является типичным способом статейной «халтуры» для ученых как состоявшихся и уже не стесняющихся никакой критики, так и для начинающих, о репутации пока не думающих. Тема на монографию или диссертацию запихивается в статью целиком. Естественно, о глубине изложения не приходится и говорить. Дальше все зависит от угла зрения. Если автор «свой», то все будут восхищаться тем, с каким искусством он изложил важные мысли в немногих словах. Если «чужой» — ругаться, что и анализа тут никакого нет, и вообще все ниже всякой критики. Самое смешное, что и то, и другое будет истинной правдой. И искусство для такого изуверства на прокрустовом ложе требуется, и аналитических высот от искусника при этом ждать нечего.
Напрашивается крамольная мысль — а нужны ли на самом деле науке (допустим, только гуманитарной) «научные» статьи в их нынешнем виде? Девять десятых делаемых по обязанности, а то и из-под палки текстов — абсолютная халтура без всяких кавычек, которую через год никто и не вспомнит. Ценность для ученого-гуманитария представляют публикации источников, справочники, грамотные обобщения больших тем. Обо всем, что составляет предмет статейного «творчества», он в принципе, будучи специалистом, должен судить по исходному материалу. Статья в лучшем случае послужит путеводителем, но далеко не каждая, мягко говоря, статья для этого годится. Есть, конечно, исключения, и бывают статьи, стоящие монографии. Особенно это касается публикаций материалов разного рода полевых исследований (скажем, археологических, этнографических), а также изданий письменных источников. Но любому, кто выискивал материалы такого рода по разрозненным публикациям, известно, насколько это неблагодарный труд. Есть, конечно, такая категория ученых и администраторов от науки, которые считают, что служба медом и не должна казаться, — но точно ли это правильная точка зрения? На мой взгляд, вместо таких замечательных разрозненных и достойных отдельных статей лучше было бы появляться сводным большим работам, будь то индивидуальным или коллективным, которые точно не затеряются в информационном потоке…
Так как жить и творить историку? Как служить невостребованной научной истине? Нет и не может быть однозначного ответа. В конечном счете, ответ за совестью и профессиональной честью каждого, кто не готов отречься от выбранного пути.
С.В. Алексеев
Tags: Историк и общество, Общество, Размышления, С.В.Алексеев
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments